.jpg)
Ситуация на рынке труда: «остывание» и фрагментарный дефицит кадров
Рынок труда в России постепенно остывает, соотношение числа вакансий и резюме нормализуется, хотя в отдельных секторах сохраняется дефицит кадров.
Отвечая на вопрос о ситуации на рынке труда, министр пояснил, что динамика сильно различается в разных отраслях экономики:
«С одной стороны, рынок труда не сам по себе существует. Он существует, так сказать, в текущем экономическом цикле и, действительно, наверное, ситуации очень разные и очень фрагментарные по разным секторам экономики. Действительно, где‑то есть дефицит, и мы понимаем по тем же HeadHunter, да и другим оперативным источникам, — что число вакансий и поиск работы сильно преобладает над резюме, которые есть. С другой стороны, в целом по тенденции мы видим, что рынок труда, скажем так, остывает, иными словами, это соотношение нормализуется».
Решетников также обратил внимание на то, что в некоторых секторах предприятия страдают от охлаждения экономики и вынуждены ждать смягчения условий:
«Более того, те же самые оценки, что в каких‑то секторах мы видим и четырёхдневку, в каких‑то мы видим, что и с неполной загрузкой, там, особенно сектора машиностроения. Инвестиционные товары, то, что в первую очередь страдает от охлаждения экономики, там, скорее, даже какой‑то есть избыток, который стараются предприятия никуда не отпускать, потому что как бы коллективы собраны, что называется, по человеку. Поэтому держат и действительно рассчитывают на дальнейшее смягчение условий. А где‑то есть элементы, в том числе структурной перестройки экономики, потому что часто к нам приходят представители отраслей, которым сложно в текущем режиме и в среднесрочном режиме сохраниться».
Экстремально низкая безработица и меры по расширению фонда рабочего времени
Экстремально низкий уровень безработицы в 2,2 %, который сейчас фиксируется в РФ, говорит о дефиците труда в стране, отметил министр. Он добавил, что принимаемые меры по увеличению предела сверхурочной работы позволят обеспечить рынок дополнительным количеством труда:
«Уровень безработицы 2,2 % является экстремально низким и говорит о том, что действительно есть дефицит труда в экономике. На это надо реагировать. И здесь правительство при поддержке Государственной думы, президента предпринимает шаги: те же правки в Трудовой кодекс, которым поднят предел „сверхурочки“ со 120 до 240 часов на „экстраработу“, когда срочно нужен труд, и предприятия готовы больше платить, а работники готовы больше работать, вот эта возможность создана. Для малого бизнеса — дополнительные эффекты гибкости, потому что можно больше работников брать на срочные контракты».
Министр рассказал, что многие люди на крупных предприятиях берут дополнительные подработки после смены или в выходные:
«Большое число случаев, особенно в регионах, когда есть крупные предприятия, и люди с 9:00 до 18:00 работают на предприятии, а потом идут ещё несколько часов или в выходные работают на тех же складах. Такая подработка гибкая. Ну, понятно, что где‑то кто‑то там такси, где‑то и курьеры и так далее. То есть возможность гибкой подработки. Это тоже увеличивает фонд рабочего времени в экономике».
Особенности вовлечения молодёжи в рынок труда
По словам Решетникова, зумеров значительно сложнее вовлекать в рынок труда: большая часть из них меняет место работы в течение года, а многие не заинтересованы в подработках:
«Зумеров значительно более сложно вовлекать в рынок труда. Посмотрели там статистику: в течение года большинство уходит, меняет, то есть у них какие‑то другие запросы к коллективу, к устройству, к пониманию, к качеству работы, к возможности выпить кофе, возможности потом пойти заниматься спортом. Многие работодатели жалуются, что молодёжь гораздо хуже вовлекается вот в эти переработки. Значит, есть вот рабочее время, да, всё остальное оставьте мне время на мою личную жизнь и на мои увлечения, хобби и так далее. Ну с этим надо работать, это новая реальность».
Повышение производительности труда: от оптимизации рабочих мест до взаимодействия с внешней средой
Министр пояснил, что повышение производительности труда начинается с оптимизации каждого рабочего места, а затем включает цифровизацию, роботизацию и взаимодействие с регуляторами:
«Когда приходишь на конкретное предприятие — всё понятно. Есть производственный процесс, есть детали, есть незавершённое производство, есть запасы, есть время протекания процесса. И ты начинаешь с этим работать. Наши консультанты региональных центров компетенций, федерального центра компетенций — мы приходим и обучаем команды этой производственной культуре: как правильно выстраивать процесс, чтобы не было лишних движений на каждом рабочем месте, чтобы детали были ровно те, что сейчас нужны, чтобы не было какой‑то ненужной пересортицы, чтобы станки правильно стояли, чтобы на складе было то, что надо, и так далее. И в результате, в принципе, за счёт вот относительно небольших этих управленческих воздействий, ты понимаешь, что время сократилось протекания процессов на 15–20–25 %. И это может быть и промышленное предприятие, может быть аэропорт, может быть сельхозпредприятие — просто правильная транспортировка на приёме зерна, допустим, все процессы организованы. Может быть ЖКХ, может быть IT — всё что угодно».
Решетников подчеркнул, что производительность связана и с внешними процессами:
«Дальше ты понимаешь, что процесс правильно выстроенный, ты понимаешь, что вот здесь может быть уже какая‑то цифровизация, здесь можно и робота поставить, а здесь можно какие‑то сервисы с искусственным интеллектом, а здесь просто систему машинного обучения, машинного зрения ставить, ну, то, что, в принципе, уже на большинстве предприятий есть. А дальше ты понимаешь, что производительность она не только в самом предприятии, она ещё во взаимодействии с внешней средой: с другими контрагентами, значит, насколько правильно выстроены поставки, насколько чётко выстроена логистика, насколько выстроено оптимально взаимодействие с регуляторами, в том числе с госорганами».
Цифровизация госуслуг и её влияние на качество жизни
Министр отметил, что цифровизация государственных услуг позволила существенно сэкономить время граждан:
«Раньше в очередях где‑нибудь к чиновнику сидели, ждали какой‑нибудь справки, которая сейчас, оказывается, вообще не нужна и уже десять лет мы её отменили, и как‑то страна живёт без этой справки, и куча времени куда‑то высвободилось. Потому что всё стало тоже в цифре, государство ушло в цифру, всё взаимодействие. Вот у нас красивые МФЦ теперь, 5 минут и чашка кофе, ну и так далее… Но, слушайте, за 20 лет — это небо и земля. Но мы же через это сэкономили массу времени людей. Мало того, что мы чиновников сократили, но главное, что людей, которые тратили на это [время] — получение справки — это была какая‑то задача на полдня, сейчас об этом никто уже так не думает. И мы действительно существенно меньше тратим времени на взаимодействие с государством по всем направлениям. Это время, которое у нас высвободилось».
Эффект от цифровизации распространяется и на другие сферы:
«Это касается, кстати, не только взаимодействия с государством — это и работа городских служб, и та же система общественного транспорта: меньше пробок, и так далее. Это всё в совокупности — производительность труда и качество жизни. Там где‑то есть такая вот граница, когда одно в другое незаметно переходит».
Эффективное использование энергетической инфраструктуры: потенциал «малых шагов»
Решетников указал на низкую загрузку ряда объектов энергетической инфраструктуры и потенциал роста за счёт дозагрузки имеющихся мощностей:
«Я бы вот этот потенциал малых шагов, нересурсоёмких, я бы его не недооценивал. Я считаю, что мы при помощи дозагрузки всего того, что есть, спокойно можем расти ещё и 15, и 20 %. Я беру энергетику, наши подстанции, которых мы настроили, но они все перерезервированы. В результате коэффициент использования, у нас есть подстанции, которые мы построили, проходит 5–7 лет, они загружены на 7 %».
Он подчеркнул важность балансировки и эффективного использования мощностей:
«Главное — эффективно использовать эту инфраструктуру, потому что в результате у нас уровень использования подстанций, мягко говоря, энергетической инфраструктуры далёк от оптимального. При правильной балансировке мы можем ставить сейчас и накопители, абсолютно другая экономика по накопителям, и мы можем в ряде случаев, например, тот же ветер, солнце и так далее, грузить более активно, накапливая энергию, и там в ночное время, например, её раздавая».
Искусственный интеллект: внедрение, обучение и роль российских компаний
Говоря об ИИ, министр отметил активное внедрение технологий в разных сферах, но подчеркнул необходимость участия человеческого интеллекта:
«Работа идёт, искусственный интеллект как бы не вчера появился, мы им заниматься не вчера начали, и компании начали активно заниматься, и тема продвигается… Сейчас мы идём дальше. Ещё лет пять назад, например, многие компании имели большие колл‑центры, по несколько тысяч человек, которые работали со звонками, обрабатывали. Сейчас большая часть этих колл‑центров уже пустует, потому что искусственный интеллект, большие языковые модели, работа с голосом, чат‑боты и так далее… Всё требует правильного выстраивания, потому что, конечно, нет ни у кого такой системы, чтобы только всё на искусственном интеллекте, только чат‑боты и так далее… Поверх искусственного интеллекта свой всё равно необходим».
Решетников обозначил структуру готовности бизнеса к внедрению ИИ (10 % инноваторов, 10 % консерваторов и основная группа, которой нужно объяснять и вовлекать), а также отметил работу «Сбера» и Яндекса:
«С точки зрения внедрения, нам нужно больше обучать и больше рассказывать… Потому что, как обычно, 10 % инноваторов, им объяснять ничего не надо, они уже сами всё подхватили и сами тебе расскажут. Значит, 10 % консерваторов, которые будут совсем сложно к этому приходить. А между ними вот люди, которым просто надо как бы прояснить, по несколько раз объяснить, вовлечь и так далее. И они потихоньку будут с этим работать».
«Что касается самих моделей искусственного интеллекта… есть там и наука в сфере искусственного интеллекта, есть и российская модель искусственного интеллекта, которую „Сбер“ развивает, есть Яндекс, который эффективно берёт распространённые, в том числе китайские модели и дообучает. Потому что в конечном итоге многие эксперты говорят, что одна модель чуть лучше, одна чуть хуже, но критично, как ты её обучаешь, на каких данных».
Национальная модель ведения бизнеса и законодательные инициативы
Министерство экономического развития реализует национальную модель ведения бизнеса, включающую 11 направлений и дорожные карты по улучшению инвестиционного климата:
«Первое направление — всё‑таки нам важно поддерживать нашу международную конкурентоспособность… Потом Всемирный банк, который продвигал эту модель для того, чтобы все экономики работали с бизнес‑климатом, с инвестиклиматом и так далее, сменил методологию. Появилась методология, сейчас рейтинг B‑READY называется. И мы взяли эту методологию… Агентство стратегических инициатив взяло эти критерии и оценило, где Россия могла бы быть, где у нас слабые, где сильные места и так далее. Отсюда появился определённый набор задач. А с другой стороны, пришёл бизнес и говорит: „Ну, ребята, международка — это всё хорошо, но не все они там в Вашингтоне понимают, как у нас тут устроено, поэтому есть ещё набор конкретных практических задач, которые надо накидать“. Накидали со своей стороны, и мы собрали все эти задачи — там 11 направлений, есть рабочие группы со стороны бизнеса, кто это всё формировал и оценивал. И мы это всё погрузили в такие дорожные карты, по которым идём и по которым реализуем».
Среди законодательных изменений Решетников упомянул механизм take‑or‑pay и обновление закона о банкротстве:
«Дальше, например, механизм take‑or‑pay — то есть когда заказчик и поставщик между собой могут заключить договоры на создание вещи, которой ещё нет… Правительство поддержало, сейчас направили уже этот законопроект. Это правки в Гражданский кодекс, ни много ни мало, в Думу. Ещё из важного — закон о банкротстве, тоже такое обновление. Там главный элемент — это появление досудебной санации. То есть когда компании, которые попали в сложное положение, кредиторы собираются, говорят: ну, давайте мы часть своего долга спишем, чтобы компания, не входя в банкротство, продолжала работать».
Инвестиционный климат, доверие и потенциал российской экономики
В непростых экономических условиях применяются меры по расширению инструментов для инвестиций и работе над инвестиционным климатом:
«Ситуация и с бюджетом непростая, и ситуация и с денежно‑кредитной политикой, и ситуация и в банковской сфере… достаточно много есть параметров. Что мы делаем точно? Мы точно расширяем палитру инструментов для инвестиций. Мы точно работаем над инвестиционным климатом, потому что понимаем, что вопросы есть…, которые не зависят ни от денежно‑кредитной политики, ни от ситуации с бюджетом и так далее. Инвестиции — это доверие и настроение во многом. Вот мы должны работать и с доверием, ну и в общем поддерживать настроение, потому что времена бывают похолоднее, бывают потеплее».
Министр напомнил о высоком уровне инвестиций в прошлом (23,5 % к ВВП) и отметил устойчивость экономики даже при возможной «инвестиционной паузе»:
«Надо понимать, что мы забрались на очень высокий уровень инвестиций относительно доли инвестиций к ВВП. Всё‑таки у нас был 23,5 %, такого никогда не было. И какое‑то снижение, оно терпимо, оно не ставит под угрозу неэкономический потенциал… Надо к этому относиться достаточно здраво, смотря всё в целом и понимая, что у экономики есть и потенциал, и устойчивость, и даже если у нас есть какая‑то инвестиционная пауза, это не значит, что мы не можем и не должны обеспечивать экономический рост, рост заработных плат наших граждан, рост доходов населения и в общем и целом технологическое развитие нашей экономики».
